Неординарные преступники и преступления. Книга 8 - Алексей Ракитин

присутствовали указания мест совершенных «Монстром» нападений и лаконичные пояснительные записи, содержавшие детали каждого из эпизодов. Пояснения касались нюансов, никогда не сообщавшихся средствам массовой информации, и по этой причине мало кто усомнился в том, что найденная карта принадлежала «Флорентийскому Монстру».

Владельца шкафчика тут же забрали на допрос, который продлился с минимальными перерывами более 30 часов. Санитар морга, 46-летний мужчина, страдавший диабетом и носивший на себе более 20 кг избыточного веса, мало соответствовал образу «Монстра», способного сноровисто бегать по тёмному лесу и переносить тела убитых людей, но данное обстоятельство помогло ему в тот момент мало. Бедолага попал под мощный пресс «законников», которые всерьёз намеревались объявить его «Монстром». Потребовалась длительная и дотошная проверка, растянувшаяся более чем на 2 недели, прежде чем непричастность санитара к серийным убийствам стала очевидна всем. Во-первых, почерковедческая экспертиза убедительно доказала, что пояснительные записи на карте оставлены не рукой подозреваемого. Во-вторых, изучение времяпрепровождения санитара позволило гарантированно доказать, что на время по крайней мере 2-х нападений у него имеется непробиваемое alibi. Этот человек явно не мог быть «Флорентийским Монстром» и карту с подозрительными записями ему подбросили.

Всё это стало ясно к 27 или 28 сентября. В те же самые дни в руководстве следственной группы, работавшей по делу «Монстра», произошёл раскол. Прокуроры Флери и Канесса считали, что работу в больнице «Санта-Мария-Аннуциата» необходимо продолжить. Для этого по их мнению следовало не только провести тотальный обыск всего больничного комплекса, но и организовать поголовную проверку медперсонала. Судья же Марио Ротелла, осуществлявший общее руководство расследованием, придерживался прямо противоположной точки зрения — он полагал, что подброшенный на парковку патрон и спрятанная в морге карта призваны отвлечь правоохранительный органы от главной цели — проверке Сальваторе Винчи. А стало быть именно на этой проверке и надлежит сосредоточиться.

Далее стало только интереснее.

В один и тот же день 29 сентября в итальянской прессе появились 2 довольно обстоятельные статьи, посвященные ходу расследования преступлений «Монстра». Одна из них — за авторством Марио Специ — имела тенденциозное название «Ещё одна ошибка Монстра» и рассказывала о том, что полиция в ближайшее время сможет идентифицировать автомашину серийного убийцы, причём в статье цитировались заявления Флери и Канессы на сей счёт. Вторая статья, написанная журналистом Джованни Моранди, поведала читателям о ситуации, сложившейся вокруг больницы «Санта-Мария-Аннуциата». Обе статьи были на удивление оптимистичны, причём Специ весьма самонадеянно заверил читателей в том, что «Монстр» допустил фатальную ошибку, которая непременно приведёт к его разоблачению. Ошибка эта заключалась в том, что по мнению Специ «Монстр» перед последним нападением [имеется в виду нападение в ночь на 9 сентября на Надин Марио и Жана-Мишеля Кравеишвили] выехал на платную автотрассу в интервале между 19 и 24 часами, а в это время все автомашины, в кабине которых находился одинокий мужчина, на пунктах оплаты проезда фиксировались. Эту информацию, считавшуюся до того строго секретной, Марио Специ сообщил прокурор Канесса. Не совсем понятно, для чего было принято решение предать гласности данное обстоятельство, но после 29 сентября вся Италия узнала о том, что по «делу Монстра» правоохранительные органы активно используют данные пунктов оплаты проезда по дорогам. Из полученной информации Марио Специ делал вывод, что номерной знак автомашины преступника записан и непременно будет проверен правоохранительными органами, которые сумеют связать автомобиль с конкретным человеком.

Вверху: статья Марио Специ о неминуемом разоблачении «Монстра», который якобы уже допустил фатальную ошибку. Внизу: статья Джованни Моранди, рассказывавшая об отработке версии, согласно которой серийный убийца является работником больницы «Санта-Мария-Аннуциата» в городке Понте-а-Никкери. Обе публикации пришлись на один день — 29 сентября 1985 года — и привлекли внимание разыскиваемого убийцы.

Нельзя не отметить легковесность и необдуманность суждений Специ. Последний процитировал прокуроров, непосредственно связанных с расследованием, и воспринял их слова совершенно некритично. Журналист почему-то поверил в то, что преступник отправился на свою «охоту» после 19 часов, а не в 18 или, скажем, в 18:30. Он почему-то решил, что на платную автотрассу преступник будет выезжать в одиночку и ему не придёт в голову усадить рядом с собою подругу, сестру или ребёнка. Специ почему-то был уверен в том, что «Монстр» не догадается о возможной фиксации номеров автомашин и не сделает в своих действиях соответствующую поправку. Общая интонация этой публикации оказалась снисходительно-высокомерной, что следует признать недопустимым с точки зрения журналистской этики, а кроме того, выглядит просто глупо, учитывая осторожность «Флорентийского Монстра» и поразительную эффективность его нападений.

Подводя итог рассказу об этих статьях, автор позволит себе высказаться следующим образом: Марио Специ не следовало сочинять этот легкомысленный текст. И нет ничего удивительного в том, что убийца обратил внимание на эту статью и именно она подтолкнула его к отправке анонимных писем в начале октября.

После этого вынужденного, но совершенно необходимого отступления возвращаемся к анонимкам.

Письма, одно из которых было адресовано прокурору Флери, а другое — прокурору Канессе — были зарегистрированы почтовым сектором прокуратуры 1 октября. На конверте, адресованном Канессе, стояло 2 штемпеля, один из которых относился к 30 сентября, а второй — к 1 октября. Это означало, что обработка именно этого конверта пришлась на момент перевода даты. В этом месте необходимо пояснить, что почтовый сектор прокуратуры Флоренции работал круглосуточно, обрабатывая в отдельные дни до 1,2 тыс. входящих и исходящих отправлений. То есть сотрудник почтового сектора, зарегистрировал письмо и первоначально поставил на конверте дату заканчивавшегося дня [30 сентября 1985 года], а затем, обратив внимание на то, что полночь минула, переставил дату на штемпеле и… поставил повторную отметку, зачеркнув предыдущую авторучкой. Это была важное обстоятельство, указывавшее на то, что анонимки попали в здание 30 сентября, а не утром 1 октября.

Кроме этой любопытной детали существовала и другая. На обоих конвертах отсутствовали почтовые адреса, марки оплаты и следы обработки отправлений почтовой службой. Это означало, что автор писем принёс их в здание прокуратуры лично и опустил в ящик для входящей корреспонденции от граждан. Со времён «дуче» на входе в здания, занятые прокуратурой, устанавливались специальные ящики, в которые каждый желающий мог опустить письмо. При этом никто из ведомственных работников или охраны здания не мог потребовать от отправителя назвать себя или проверить его документы. Фактически это были ящики для анонимок. Считалось, что упрощенная передача таких вот «писем от народа» улучшает коммуникацию правоохранительных органов и населения.

Ксерокопии конвертов анонимных писем от 1 октября 1985 года. Слева: конверт с посланием прокурору Флери, справа — прокурору Канессе. На конверте с посланием Канессе можно видеть 2 оттиска штампов почтового сектора прокуратуры, на одном из них проставлена дата 30.09.1985 [этот оттиск зачёркнут], на втором — отметка следующего дня. Можно видеть, что на конвертах нет почтового адреса и следов обработки отправлений государственной почтой. Это